Почему большинство пейзажей скучны

Каждая форма искусства имеет свою уникальную силу. Одарённый живописец может показать нам наше бессловесное бессознательное. Мы можем вскарабкаться по хрустальной лестнице сонаты Баха до вершины вечного мира, света и гармонии. Мы можем жить, любить, страдать и умирать с Раскольниковым и Отелло; такова сила искусства слов. Сила же фотографии в том, чтобы показать нам, что спрятано под кожей мира: открыть то, что не видно простому взгляду. Это форма искусства человеческого масштаба. .
Фотография уникально соединена с миром. Различие между изображением и объектом в фотографии размыто больше, чем в любом другом виде искусства, возможно за исключением её двоюродного брата, кинематографа. Трудно отделить эмоциональную силу фотографии от её объекта. Однако, различие между отличной и посредственной фотографией состоит в том, что посредственная принижает свой объект, в то время как отличная несёт нам больше чем случайную встречу с объектом, который она изображает. В этом заключается сила таких работ, как "Кочевники" Андре Серрано или American Polaroids Марка Махера.

Масштаб и эмоция
Разные формы искусства имеют разные масштабы. Я бывал в Гималаях, где горы кажутся бесконечной высоты. В то же время я никогда не видел фотографии горы, которая передавала бы этот масштаб и величие хотя бы отдалённо похоже на реальность. На фотографиях горы становятся всего лишь колоритом. Грандиозные пейзажи вызывают благоговение, а эту эмоцию нелегко передать. Из всех форм искусства это под силу только кинематографу. Сигнальные огни Гондора, работающие двигатели Титаника и текучая фантасмагория над Метрополисом впечатляли меня таким же образом, как и Гималаи, увиденные вблизи. Это не останавливает фотографов-пейзажистов от продолжения попыток. И почти так же неизменно вид, внушающий благоговение, превращается в миленькую открытку. Использование больших форматов не помогает — сделав огромный отпечаток, мы просто получаем миленькую открытку огромного размера.


Широко распахнутое пространство и всё такое. Мда.

Так как у большинства людей плохой вкус, они легко принимают миленькие открытки за хорошую фотографию, особенно если они представлены в виде больших, безукоризненно чётких отпечатков. Отсюда и успех таких фотографов, как Адам Бриот, Майкл Рейхманн, и Кен Рокуэлл. Их фотография — чистой воды соцреализм, разве что не такая честная насчет своей программы — неотступно радостная, настойчиво приятная, изображающая мир не таким, какой он есть, но таким, каким он, конечно же, должен быть... без малейшей власти разбудить что-либо, кроме самых банальных и сахариново-сладких эмоций.


"О нас пишут в Правде" (Алексей Васильев, 1951)

Фотография находит саму себя в человеческом масштабе. Если фотография, которая пытается передать нечто великое, кажется ненастоящей, то и не так уж много других форм искусста, которые могли бы ассоциироваться с сопереживанием. Фотограф может пробудить сочувствие, страх, ужас, отвращение, радость, гнев или юмор — и, конечно, личностные эмоции вроде печали, вожделения, насмешки или снисхождения. Он делает это путём показывания нам того, что прошло бы мимо наших глаз. Хорошая фотография хватает нас, трясёт и кричит: СМОТРИ!